Глава 25. Выполнение этих огромных и долгосрочных задач предполагало сохранение мира в течение продолжительного времени

НАЧАЛО «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»

Выполнение этих огромных и долгосрочных задач предполагало сохранение мира в течение продолжительного времени. Однако международная обстановка существенно ограничила такие возможности. Уже в самом начале Потсдамской конференции президент США Гарри С. Трумэн в присутствии премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля сообщил И. В. Сталину об успешном испытании в США атомного оружия. Таким образом, Советскому Союзу дали понять, что в вооружениях произошла революция и США в ней лидерствуют.

После завершения Потсдамской конференции главы трех великих держав продолжали деловую переписку, а 11 октября 1945 года президент США

просил Сталина принять американского художника Шандора, чтобы написать его портрет в память о сотрудничестве между СССР и США в годы Второй мировой войны. Однако одновременно в правящих кругах США вынашивались планы развязывания новой войны против СССР. За два дня до упомянутого выше письма Трумэна 9 октября 1945 года комитет начальников штабов США подготовил секретную директиву 1518 «Стратегическая концепция и план использования вооруженных сил США», которая предполагала нанесение Америкой превентивного атомного удара по СССР. 14 декабря 1945 года в США была подготовлена новая директива № 432/d комитета начальников штабов, в приложении к которой были указаны 20 основных промышленных центров СССР и трасса Транссибирской магистрали в качестве объектов атомной бомбардировки. Очевидно, что обвинения Сталиным союзников в вероломстве, которые он не раз высказывал на протяжении войны, были не напрасными.

В 1941—1945 годы США, Великобритания и другие страны Запада видели в СССР силу, способную сокрушить Германию, Японию и их союзников и сорвать их планы установления мирового господства, а потому воздерживались от критики советского строя и, убедившись, что Сталин надежный партнер, всячески восхваляли его. Рузвельт, Черчилль и сопровождавшие их лица вместе со Сталиным посмеялись, когда тот спросил их в Ялте, не считают ли они, что СССР стремится к мировому господству. Политика СССР с тех пор не изменилась, и это признавалось в докладе совета планирования политики Государственного департамента от 7 ноября 1947 года, в котором говорилось: «Советское правительство не желает и не ожидает войны с нами в обозримом будущем». Однако к этому времени у Запада отпала нужда в поддержании союзных отношений с СССР, а США стали обладателями самого разрушительного оружия. Вот тогда-то США и их союзники стали обвинять СССР в том, что он угрожает свободе и независимости других стран мира, а само существование советской системы несовместимо с нормами цивилизованного общества.



Фактически «холодная война» была объявлена 5 марта 1946 года в выступлении У. Черчилля в Вестминстерском колледже города Фултон (штат Миссури). Хотя эту речь произнес отставной премьер-министр, ее содержание было согласовано с действовавшим премьером Великобритании К. Эттли, министром иностранных дел этой страны Э. Бевином, с президентом США Г. Трумэном и государственным секретарем США Д. Бирнсом. Трумэн присутствовал при выступлении Черчилля. В своем выступлении У. Черчилль объявил, что над Европой опустился «железный занавес» и разделил ее по линии от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике. «Это не та Европа, — заявил Черчилль, — ради создания которой мы боролись». Черчилль предлагал пересмотреть последствия Второй мировой войны и те решения по странам Центральной и Юго- Восточной Европы, принятию которых он упорно сопротивлялся в Тегеране, Ялте и Потсдаме.

Черчилль не скрывал, что политическим орудием ревизии ялтинской системы должна была стать «братская ассоциация народов, говорящих на английском языке». Он подчеркивал, что такая ассоциация предполагала бы совместное использование авиационных, военно-морских баз и вооруженных сил США, Англии и других англоговорящих стран.

14 марта 1946 года в «Правде» был опубликован ответ Сталина «одному из корреспондентов» этой газеты, посвященный выступлению Черчилля. Сталин расценил речь в Фултоне как «опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами и затруднить их сотрудничество... По сути, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно и тогда все будет в порядке, — в противном случае неизбежна война». Сталин решительно отвергал требования Черчилля о ревизии ялтинской системы. Он подчеркивал: «Немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию... Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?» Напомнив о попытках Черчилля в 1919 году организовать «поход 14 государств» против Советской России, Сталин выразил уверенность в провале нового похода, если такой будет организован.



В дальнейшем Сталин неоднократно предпринимал попытки остановить ухудшение отношений между СССР и ведущими странами Запада. Отвечая на вопросы иностранных корреспондентов в 1946 году (22 марта — Э. Гильмору, 17 сентября —А. Верту, 23 октября — X. Бейли), Сталин утверждал, что нагнетание напряженности в международных отношениях провоцируется «действиями некоторых политических групп», лично Черчиллем и его единомышленниками. Сталин подчеркивал, что он «уверен в возможности дружественных отношений между Советским Союзом» и странами Запада и призывал к развитию «политических, торговых и культурных связей» между ними.

Сталин использовал каждую возможность для того, чтобы напомнить о сотрудничестве стран антигитлеровской коалиции в годы войны и активизировать сложившиеся связи для развития послевоенного сотрудничества. Так, в ходе встречи с начальником имперского генерального штаба Великобритании фельдмаршалом Б.Л. Монтгомери 10 января 1947 года Сталин выражал сожаление, что советско-английский договор 1942 года, который предусматривал продолжение сотрудничества в послевоенные годы, оказался «повисшим в воздухе и фактически перестал работать». Заметив, что вооруженные силы США и Англии приступили к осуществлению программы стандартизации вооружений, Сталин сказал, что он не возражает против укрепления англо-американского союза, если только тот не на

правлен против СССР. На вопрос Монтгомери, не желал бы Сталин создать «военный союз между Британией и Россией», он ответил положительно. Правда, Сталин сказал, что не хочет быть понятым таким образом, что он просит Монтгомери передать правительству Великобритании такое предложение, а Монтгомери тут же заметил, что не имеет таких полномочий для передачи таких предложений. И все же, судя по мемуарам Монтгомери, Сталин сказал, что он не будет возражать, если фельдмаршал передаст кому он захочет, что «он (Сталин) приветствовал бы военный союз с Британией и считал бы его необходимым. Он повторил это заявление дважды, и мне показалось, что он очень хотел, чтобы я его правильно понял».

Во время обеда, устроенного в честь Монтгомери, Сталин постоянно напоминал фельдмаршалу, что «мы — военные люди», которые могут решать проблемы сотрудничества лучше политиков, с чем Монтгомери соглашался. Сталин положительно расценил назначение ряда военных за рубежом на ответственные гражданские должности, сославшись на пример генерала Маршалла, занявшего пост государственного секретаря США. В заключение встречи Монтгомери, который как и Дуайт Эйзенхауэр, был награжден орденом «Победа», нарядился в подаренную им Василевским парадную форму Маршала Советского Союза и сфотографировался со Сталиным, отдавая ему честь как Генералиссимусу Советского Союза.

Как и на многих государственных деятелей, на Монтгомери Сталин произвел самое приятное впечатление. В своих мемуарах он писал: «Сталин был интересной личностью. У него острое чувство юмора. Он гостеприимный хозяин и вежлив по отношению к своим гостям. Я заметил, что он сдержан в отношении еды и питья, и у меня сложилось впечатление, что он на диете. Чувствовался его возраст... Мне показалось, что с тех пор, как я его увидел в первый раз в Потсдаме в июле 1945 г , он как-то уменьшился в размерах и похудел. Казалось и то, что он не так твердо держался на ногах. За обедом он говорил мало, но он быстро подхватывал разговор, если вы его начинали».

Суммируя свои впечатления о пребывании в СССР и встрече со Сталиным, Монтгомери писал: «В целом я пришел к выводу, что Россия не в состоянии принять участие в мировой войне против любой сильной комбинации союзных стран, и она это понимает. Россия нуждалась в долгом периоде мира, в течение которого ей надо будет восстанавливаться. Я пришел к выводу, что Россия будет внимательно следить за обстановкой и будет воздерживаться от неосторожных дипломатических шагов, стараясь не «переходить черту» где бы то ни было, чтобы не спровоцировать новую войну, с которой она не сможет справиться... Я сообщил об этом в докладе британскому правительству и начальникам штабов». Следствием визита Монтгомери стал обмен письмами между И.В. Сталиным и Э. Бевиным в январе 1947 года, в ходе которого Сталин предложил продлить англо-со

ветский договор 1942 года, предварительно «освободив его от оговорок, которые ослабляют этот договор».

Аналогичные усилия Сталин предпринимал и для сохранения мирных отношений с США. В своих беседах с сыном покойного президента США Эллиотом Рузвельтом 21 декабря 1946 года и видным деятелем республиканской партии США Гарольдом Стассеном в апреле 1947 года Сталин подчеркивал возможность продолжения сотрудничества между СССР и США, сложившегося в годы войны. В беседе с Г. Стассеном Сталин призывал «не увлекаться критикой системы друг друга... Что касается Маркса и Энгельса, то они, конечно, не могли предвидеть то, что произойдет спустя 40 лет после их смерти. Советскую систему называют тоталитарной или диктаторской, а советские люди называют американскую систему монополистическим капитализмом. Если обе стороны начнут ругать друг друга монополистами или тоталитаристами, то сотрудничества не получится. Надо исходить из исторического факта существования двух систем, одобренных народом. Только на этой основе возможно сотрудничество. Что касается увлечения критикой против монополий и тоталитаризма, то это пропаганда, а он, И. В. Сталин, не пропагандист, а деловой человек. Мы не должны быть сектантами... Когда народ пожелает изменить систему, он это сделает. Когда он, И.В. Сталин, встречался с Рузвельтом и обсуждал военные вопросы, он и Рузвельт не ругали друг друга монополистами или тоталитаристами. Это значительно помогло тому, что он и Рузвельт установили взаимное сотрудничество и добились победы над врагом». Сталин исходил из необходимости возродить встречи Большой Тройки и заявил Э. Рузвельту о полезности проведения нескольких совещаний такого рода.

Если в беседе с Монтгомери Сталин говорил о себе как о таком же военном деятеле, каким был британский фельдмаршал, то в беседе с Гарольдом Стассеном, которая была в основном посвящена вопросам экономического развития, Сталин сказал, что «до войны он также много занимался экономическими проблемами и что военным он стал в силу необходимости». В беседах с американцами Сталин особо подчеркивал; «Расширение международной торговли во многих отношениях благоприятствовало бы развитию добрых отношений между нашими двумя странами». Одновременно он положительно отреагировал на вопрос Э. Рузвельта об отношении Сталина к системе займов и кредитов США Советскому Союзу. В беседе со Стассеном Сталин поддержал его предложение о расширении обмена «идеями, студентами, учителями, артистами, туристами» и сказал, что «это будет неизбежно, если будет установлено сотрудничество. Обмен товарами ведет к обмену людьми».

А.И. Микоян писал в мемуарах о том, что Сталин постоянно следил за ходом его переговоров с английским министром торговли Г. Вильсоном о внешнеторговом соглашении в 1947 году и поощрял все шаги, способствовавшие его заключению.

Осознание отчаянного положения, в котором оказалась разоренная страна, вынуждало Сталина ставить вопрос о получении займов и кредитов у США. Как вспоминал Молотов, на первых порах советское правительство было готово принять участие и в программе помощи странам Европы, предложенной государственным секретарем США Джорджем Маршаллом 5 июня 1947 года. Однако вскоре советское правительство изменило свою позицию, выступив против участия СССР и союзных с ним стран в этой программе. Как сообщал Судоплатов, это произошло после получения информации от советского разведчика Д. Маклина, являвшегося начальником канцелярии британского посольства в Вашингтоне. Ознакомившись с секретной перепиской министра иностранных дел Э. Бевина с членами правительства США, Д. Маклин сообщил, что «цель «плана Маршалла» заключается в установлении американского экономического господства в Европе, а новая международная экономическая организация по восстановлению европейской промышленности будет находиться под контролем американского капитала». Как писал Судоплатов, «по указанию Сталина Вышинский направил находившемуся в Париже Молотову шифровку, где кратко суммировалось сообщение Маклина. Основываясь на этой информации, Сталин предложил Молотову выступить против реализации «плана Маршалла» в Восточной Европе».

О том, что «план Маршалла» открывал возможности не только для активного проникновения в экономику Европы, разоренной войной, но и для не менее активного вмешательства в политическую жизнь европейских стран, свидетельствовало удаление из правительств Франции и Италии представителей компартий сразу же после начала переговоров США с этими странами об экономической помощи. В своей речи в феврале 1948 года Д. Маршалл заявил, что США оказывает помощь Европе, чтобы не допустить того, что «европейский континент перешел бы под контроль строя, открыто враждебного нашему образу жизни и форме правления». Принятие «плана Маршалла», а также другие внешнеполитические акции США свидетельствовали об активизации антисоветской политики стран Запада.

Еще до провозглашения «плана Маршалла» 12 марта 1947 года в своем послании президент США Г. Трумэн испросил у конгресса США 400 миллионов долларов на экстренную помощь Турции и Греции под предлогом их защиты от «коммунистической опасности». Еще раньше, в сентябре 1946 года, специальный помощник президента США К. Клиффорд по приказу Г. Трумэна провёл совещание с высшими государственными руководителями США и на его основе 24 сентября 1946 года представил доклад «Американская политика в отношении Советского Союза», в котором, в частности, говорилось: «Надо указать Советскому правительству, что располагаем достаточной мощью не только для отражения нападения, но и Для быстрого сокрушения СССР в войне... Чтобы держать нашу мощь на

уровне, который эффективен для сдерживания Советского Союза, США должны быть готовы вести атомную и бактериологическую войну».

Сталин учитывал, что с лета 1945 года соотношение военно-политических сил в мире быстро менялось не в пользу СССР. Это привело к отказу от ряда территориальных и иных притязаний, на которых СССР настаивал в конце мировой войны и в первые послевоенные месяцы. Если в 1945— 1946 годах СССР требовал пересмотреть статус черноморских проливов с учетом своих интересов, то затем этот вопрос перестал обсуждаться. Не получили развития и заявления в советской печати об исторической принадлежности Грузии и Армении части территории Восточной Турции. Если в конце 1944 года и начале 1945 года СССР поставил вопрос перед Норвегией о заинтересованности нашей страны в островах архипелага Шпицберген и острове Медвежий и была достигнута договоренность о совместной обороне этих островов, то в 1947 году переговоры по этому вопросу зашли в тупик и больше не возобновлялись. СССР отказался и от первоначальных попыток принять участие в разделе итальянских колоний в Африке. Под давлением Запада к маю 1946 года СССР вывел свои войска из Северного Ирана. Вскоре правительство Ирана уничтожило созданную во время пребывания советских войск автономию Иранского Азербайджана, расправил ось с членами демократической партии Азербайджана и подавило национально-освободительное движение курдов.

В то же время СССР занимал активную позицию в ООН по целому ряду острых вопросов международной жизни. Выступая на пленарном заседании 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 29 октября 1946 года, В.М. Молотов настаивал на принятии решения о разрыве отношений с Испанией, требовал признания прав народов подопечных территорий, признания «суверенного равенства» Индии, осуждал колониальную войну Голландии против индонезийского народа, действия прозападного правительства Греции против коммунистических партизан и т.д. Молотов решительно отверг попытки ревизовать принцип «вето» любой из пяти великих держав в Совете Безопасности, который был принят в Ялте. Молотов подверг критике и «план Баруха», предусматривавший установление строгого международного контроля над ядерными исследованиями во всех странах мира при условии сохранения за США монополии на производство атомного оружия.

Через год международная обстановка ухудшилась. Выступая на 2-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, глава советской делегации А.Я. Вышинский приводил многочисленные свидетельства недружественных действий США и других стран Запада в отношении СССР и различные заявления многих членов конгресса США о необходимости начать атомную войну против нашей страны. В условиях нагнетания международной напряженности руководство ВКП(б) снова вернулось к частичному восстановлению коминтерновского механизма. В конце сентября 1947 года в Варшаве

было проведено совещание компартий стран Европы, на котором было создано Информационное бюро коммунистических и рабочих партий с центром в Белграде. Весной 1948 года СССР подписал договоры о взаимной помощи с Болгарией, Венгрией и Румынией. Хотя эти договоры, как и подписанные ранее договоры Советского Союза с Югославией, Чехословакией и Польшей, исходили из взаимной помощи в случае новой агрессии со стороны Германии, было очевидно, что эти соглашения создавали основу военно-политического сотрудничества между СССР и ее западными соседями в противовес укреплению сотрудничества США со странами Западной Европы. 17 марта 1948 года в Брюсселе Англия, Франция, а также страны Бенилюкса (Бельгия, Нидерланды, Люксембург) подписали договор об экономическом, социальном, культурном сотрудничестве и коллективной самообороне. Этот договор получил название договора о «Западном союзе». Так закреплялось деление Европы на два противостоящих друг другу военно-политических блока.

Несмотря на нараставшую конфронтацию, Сталин откликался на любые инициативы, направленные на прекращение «холодной войны». 17 мая 1948 года он ответил на открытое письмо кандидата на пост президента от прогрессивной партии США Генри Уоллеса, которое Сталин расценивал как «конкретную программу мирного урегулирования разногласий между СССР и США» и поддержал ее «как базу для соглашения между СССР и США». Сталин заявил, что «несмотря на различие экономических систем и идеологий, сосуществование этих систем и мирное урегулирование разногласий между СССР и США не только возможны, но и безусловно необходимы в интересах всеобщего мира».

Однако попытки Сталина остановить обострение международной обстановки не приносили успеха. 18 августа 1948 года Совет национальной безопасности США, возглавляемый президентом страны, принял директиву СНБ 20/1 «Цели США в отношении России», в которой говорилось: «Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум: а) свести к минимуму мощь и влияние Москвы; б) провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России», т.е. правительство, которое возглавлял И.В. Сталин. «Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношении по сравнению с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля».

Исходя из возможности военной победы над СССР, авторы директивы писали: «Мы должны принять в качестве безусловной предпосылки, что не заключим мирного договора и не возобновим обычных дипломатических отношений с любым режимом в России, в котором будет доминировать кто-нибудь из нынешних советских лидеров или лица, разделяющие их образ мышления... Мы должны создать автоматические гарантии, обес

печивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный к нам режим: а) не имел большой военной мощи; б) в экономическом отношении сильно зависел от внешнего мира; в) не имел серьезной власти над главными национальными меньшинствами; г) не устанавливал ничего похожего на железный занавес».

В середине 1948 года комитетом начальников штабов США был подготовлен план «Чариотир», предусматривавший применение 133 атомных бомб против 70 советских городов в первые 30 дней войны. 8 бомб предполагалось сбросить на Москву, а 7 —на Ленинград. В последуюшие два года войны на СССР следовало сбросить еще 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб.

Хотя сами планы сохранялись в тайне, печать США постоянно публиковала сообщения о том, что ожидает СССР после начала военных действий. Выступая на сессии Генеральной Ассамблеи ООН 25 сентября -1948 года, А.Я. Вышинский ссылался на ряд публикаций, в которых излагались планы нападения американской авиации на СССР. Перечислив многочисленные заявления военных руководителей США, выступавших с угрозами в адрес СССР, Вышинский обратил внимание на то, что они прямо призывали «к нанесению ударов по нефтепромыслам в Батуми и в Баку, по Донецкому бассейну и по промышленному району за Уральскими горами».

Шумная кампания с призывами готовить ядерное нападение на СССР усилилась в разгар так называемого берлинского кризиса 1948—1949 годов, спровоцированного проведением западными державами сепаратной денежной реформы в своих зонах оккупации Германии. В своем «ответе корреспонденту «Правды» Сталин писал 28 октября 1948 года, что в августе 1948 года соглашение по Берлину было уже достигнуто на основе одновременного снятия СССР транспортных ограничений на пути между Западным Берлином и Западной Германией и введения в Берлине немецкой марки советской зоны как единой государственной валюты. Однако, как подчеркивал Сталин, «правительства США и Англии дезавуировали своих представителей в Москве и объявили несуществующим это соглашение, то есть нарушили его, решив передать вопрос в Совет Безопасности». Сталин заявлял, что и в «Совете Безопасности в неофициальных переговорах было достигнуто соглашение о положении в Берлине еще до голосования его в Совете Безопасности», но «представители США и Англии вновь объявили это соглашение несуществующим».

Сталин объяснял эти действия США и Англии их незаинтересованностью «в соглашении и сотрудничестве с СССР... Поджигатели войны, стремящиеся развязать новую войну, более всего боятся соглашений и сотрудничества с СССР... Политика нынешних руководителей США и Англии есть политика агрессии, политика развязывания новой войны». Вместе с тем Сталин, как и до этого, высказал сомнения в возможности начала тре

тьей мировой войны, заметив: «Слишком живы в памяти народов ужасы новой войны и слишком велики общественные силы, стоящие за мир, чтобы ученики Черчилля по агрессии могли их одолеть и повернуть в сторону новой войны».

В первые же месяцы берлинского кризиса при активной поддержке СССР начало развертываться всемирное движение сторонников мира. В августе 1948 года в городе Вроцлаве состоялся Всемирный конгресс деятелей культуры, который объявил: «Народы мира не хотят войны и имеют достаточно сил для того, чтобы отстоять мир и культуру от посягательств нового фашизма». В апреле 1949 года был созван I Всемирный конгресс сторонников мира, а на состоявшемся в Стокгольме в марте 1950 года заседании постоянного комитета этого конгресса было принято воззвание с призывом запретить атомное оружие. Сбор 500 миллионов подписей в различных странах земного шара под этим воззванием превратился в кампанию осуждения планов использования атомного оружия в войне. На всех мероприятиях движения сторонников мира неизменно подчеркивалась ведущая роль Сталина в защите мира, а по случаю 70-летия Сталина в СССР были учреждены Международные Сталинские премии мира, которые ежегодно присуждались наиболее видным общественным деятелям различных стран.

Несмотря на активные протесты ряда видных общественных деятелей и выступления компартий Запада и их союзников против нагнетания международной напряженности, берлинский кризис 1948—1949 годов заметно усилил сползание мира к ядерной войне. В книге Н.Н. Яковлева «ЦРУ против СССР» отмечалось, что 21 декабря 1948 года главнокомандующий ВВС США составил оперативный план САК ЕВП 1—49, в котором говорилось: «Война начнется до 1 апреля 1949 г.» К1 февраля 1949 года части ВВС должны были получить карты для бомбардировки 70 городов СССР. «Первая фаза атомного наступления, — говорилось в оперативном плане, — приведет к гибели 2 700 000 человек и в зависимости от эффективности советской системы пассивной обороны повлечет еще 4 000 000 жертв. Будет уничтожено большое количество жилищ, и жизнь для уцелевших из 28 000 000 человек будет весьма осложнена (то есть общее население городов, намеченных для атомных бомбардировок. — Н.Н. Яковлев)».

В условиях, когда СССР не имел атомного оружия и существенно отставал от США в бомбардировочной авиации дальнего радиуса действия, Сталин делал все возможное для того, чтобы разрядить обстановку. Отвечая 31 января 1949 года на вопросы генерального директора европейского американского агентства «Интернейшнл ньюс сервис» Кингсбэри Смита, Сталин заявил о готовности рассмотреть вопрос об опубликовании совместной с правительством США декларации, подтверждающей, что ни то, ни другое правительство не имеет намерения прибегнуть к войне против друг друга. Сталин писал, что «правительство СССР могло бы сотруд

ничать с правительством Соединенных Штатов в проведении мероприятий, которые направлены на осуществление Пакта Мира и ведут к постепенному разоружению». Сталин заявил о своей готовности встретиться с президентом США Трумэном для заключения такого пакта.

1 февраля 1949 года представитель Белого дома Ч. Росс заявил, что Г. Трумэн готов встретиться со Сталиным в Вашингтоне, а если это не устроит Сталина, то президент США готов рассмотреть его иные предложения. 2 февраля Сталин дал ответ опять через Кингсбэри Смита: «Я благодарен президенту Трумэну за приглашение в Вашингтон. Приезд в Вашингтон является давнишним моим желанием, о чем я в свое время говорил президенту Рузвельту в Ялте и президенту Трумэну в Потсдаме. К сожалению, в настоящее время я лишен возможности осуществить это свое желание, так как врачи решительно возражают против моей сколько-нибудь длительной поездки, особенно по морю или по воздуху». Сталин предложил Трумэну в качестве места встречи Москву, Ленинград, Калининград, Одессу, Ялту в СССР, а также Польшу или Чехословакию, «по усмотрению президента». Однако ответа из США на это обращение не последовало.

Одновременно Сталин предпринял шаги для ликвидации одного из острейших послевоенных международных кризисов вокруг Западного Берлина. В своем заявлении 31 января 1949 года Сталин предложил: «Если правительства Соединенных Штатов Америки, Соединенного Королевства и Франции согласятся отложить создание сепаратного западногерманского государства до созыва сессии Совета министров иностранных дел», то «Советское правительство не видит препятствий для отмены транспортных ограничений с тем, однако, чтобы одновременно были отменены транспортные и торговые ограничения, введенные тремя державами». После этого заявления Сталина переговоры между СССР и западными странами по берлинскому вопросу были возобновлены, и 4 мая 1949 года было достигнуто соглашение, которое отменяло транспортные ограничения на сообщение между Западным Берлином и Западной Германией.

Правда, компромиссное решение СССР не остановило действий Запад а по созданию западногерманского государства. В августе 1949 года в западных оккупационных зонах были проведены выборы в бундестаг, а 20 сентября 1949 года была создана Федеративная Республика Германии (ФРГ). Лишь в ответ на это событие 7 октября 1949 года в советской оккупационной зоне была создана Германская Демократическая Республика (ГДР). Приветствуя образование ГДР, Сталин писал ее руководителям 13 октября 1949 года: «Образование Германской демократической миролюбивой республики является поворотным пунктом в Европе. Не может быть сомнения, что существование миролюбивой демократической Германии наряду с существованием миролюбивого Советского Союза исключает возможность новых войн в Европе, кладет конец кровопролитиям в Евро

пе и делает невозможность закабаления европейских стран мировыми империалистами. Опыт последней войны показал, что наибольшие жертвы в этой войне понесли германский и советский народы, что эти два народа обладают наибольшими потенциями в Европе для совершения больших акций мирового значения. Если эти два народа проявят решимость бороться за мир с таким же напряжением своих сил, с каким они вели войну, то мир в Европе можно считать обеспеченным». Было очевидно, что, несмотря на необходимость принять вызов Запада и пойти на организацию ГДР, Сталин демонстрировал готовность к созданию единого германского государства и предотвращению конфликта в Европе.


8695432397604213.html
8695499082302315.html

8695432397604213.html
8695499082302315.html
    PR.RU™